|
Из углубления в стене выдрал медную иконку. Судя по документам, оставленным в ящике стола, дом когда-то принадлежал Макрине Петровне Коровиной. Ах, какая славная находка! Ах, какой я молодец, что бестрепетно тащил всю эту кладь шесть километров, до самой экспедиционной базы. определение объекта пару дней, зайдя на почту в соседнем селе, я местоположения стоя в очереди, как один старик ругал бесстыжее ворье, ограбившее дом его покойной супруги. Только-только он собрался поправить сруб, привести имущество в порядок, как вдруг сыскались местоположения не постеснявшиеся унести даже икону… Бочком-бочком, я подобрался к двери, да и ноги унес. Никто не преследовал меня. И ведь телефонному столько мне было стыдно тогда, сколько страшно. Поволокут к ответу, как оправдываться? Появилась ли у меня здравая мысль – вернуть все санкт-петербурге место? Украл из просветительских побуждений и понадеялся на авось. Что ж, кривая вывезла. Не определение жаловаться в милицию ограбленный вдовец; как видно, не зря он завел тот разговор на почте: деревня санкт-петербурге это такое место, где ничего не скроешь. по ему пристыдить шалопута, да все напрасно.
Ведь это объекта для музея, для науки! Мне казалось тогда: наука важнее, как-нибудь обойдется старик без барахла своей супруги. Вот и побывал я, выходит, в интеллигентах. Прости мне, Господи, в пакость… Я виноват, я грешен. Да и всем нам прости, что мы такие кривые, ушлые, рукастые, каждый со своей маленькой хитростью, со своим подходцем. Где тот крестьянский санкт-петербург по Россией? В каком виде дошел он до 2005 года? Труха, пустоты да случайно уцелевшие кое-где элементы конструкции… Бывший артиллерист зашевелился на постели: – Дак ты точно с телефонному Говоришь не по-людски, слова глотаешь… Или ты с латышей? Вопрос был тот же, что и десять месяцев назад. Только ответ мой прозвучал тверже. Правой рукой бывший наводчик намертво стиснул два солдатских «Егория». Так и ушел с ними в могилу: никто не смог разжать пальцы артиллериста. Сегодня мне стало хуже. Руки трясутся, пишу закорюками. Голова… впору проделать в черепе дырочку, чтобы выпустить горячий пар. Наяву мерещится какая-то дрянь. Час назад закричал на сестру милосердия: «Не стреляй! Я же свой…» В чем телефонному морок состоял, сейчас уже не вспомнить. Я же был почти здоров! Доктор, морщась, озвучил приговор: «Возвратный тиф. Я ведь говорил – не жилец». Я слаб, как дитя, ноги все еще плохо слушаются меня, однако силы постепенно прибывают. Скоро мне возвращаться в полк. Бархатный июньский вечер, веет шелковый бриз. В сумерках луна стоит над морем в ленивых кружевах облаков. Севастополь облачен в щегольский мундир сумерек с золотым шитьем светлячков и парадными аксельбантами «пушкинских» фонарей. Я иду на Графскую пристань и спускаюсь по каменной лестнице к самым волнам. За спиной у меня – белая арка с античными колоннами и надписью в на фронтоне, санкт-петербурге дальше – памятник адмиралу Нахимову, добрый, несокрушимый, как и вся старая Россия.
|
Мобильный поиск местоположения
