|
Огромная кровать под широким шелковым балдахином не срочно местонахождение абонента украина без регистрации , смятая простыня лежит на полу. Вольф ворочался в кровати с закрытыми глазами, кажется, он спал, но веки напряженно вздрагивали. И вдруг он отчетливо прошептал: – Не надо… не надо… – и через секунду закричал хрипло: – Не надо! Лаура взяла его, медленно провернула регистрации Поглядела на себя в зеркало… поднесла револьвер к груди… и украина ствол как раз напротив сердца… …Громко прозвучал выстрел. Вольф вздрогнул, проснулся и резко поднялся в постели. Ослепительное солнце било в большое окно. Вольф пошарил рукой рядом с собой, но постель была пуста. Он открыл глаза, сел и огляделся. В спальне никого не было. Можно подумать, что ее ночной визит ему приснился. Он вновь огляделся: нет, не приснился. Скомканное одеяло и простыня лежали на срочно повсюду разбросана его одежда, и на рубашке без пустая бутылка из-под вина… И вдруг накатило воспоминание: грохочущий поезд, старый контролер, смотрящий на него несчастными глазами, и умоляющий шепот: – Не надо! Вольф с силой потер ладонями лицо, поднял с полу махровый халат, оделся и регистрации пошел в гостиную. Там было убрано, и на пустом столе лежала четвертушка бумаги, а сверху тонкое золотое кольцо. На бумаге значились слова: «Вот мы и повенчались.
В дверь постучали, и Вольф едва успел спрятать в карман халата записку и кольцо. Вошел без – Дорогой мой, собирайся. Пароход уходит в два часа. Вольф Мессинг в белом свитере и белых брюках стоял на палубе океанского регистрации С одной стороны на горизонте виднелась полоска земли, с другой – бескрайняя сине-голубая гладь, белые шапки пены над волнами, стаи птиц над водой. Откуда-то из иллюминаторов доносилась музыка. По местонахождение медленно прогуливались пассажиры, еще несколько человек, как и Вольф, стояли, опершись о перила борта, и задумчиво смотрели в океан. Сзади подошел Цельмеистер, тоже облокотился о поручень и стал смотреть вдаль. Помолчав, он проговорил: – Сейчас передали по радио… Дочь абонента мультимиллионера Ферейры Лаура… застрелилась сегодня утром… Вольф повернул голову и посмотрел на Цельмейстера. Цельмеистер поежился: – Что ты на меня так смотришь? По радио только что передали… Ты слышишь меня? Я об этом знаю… – Как? срочно радио сообщили десять минут назад, – растерялся Цельмейстер. Ты же мог… Ты что, не предвидел такого исхода? Я, наверное, проклятый человек! Это Бог наказывает меня за того контролера! Но сказал одну фразу: «Я знаю, кто виновен в ее смерти». Надо предпринять кое-какие шаги, чтобы обезопасить себя. Журналисты понапишут черти чего… может быть страшный скандал. И тебе не советую… – И он медленно пошел прочь по палубе. Мессинг лежал в каюте и смотрел в потолок. Из машинного отделения доносился смутный гул работающих двигателей. Он беззвучно плакал, хотя лицо его было совершенно неподвижно, и только слезы сползали по щекам. В каюту постучали, и вошел Цельмейстер, молча посмотрел на лежащего Вольфа, так же молча пошел к бару, открыл его, достал бутылку вина, два бокала, поставил на стол, налил и так же молча выпил. Сказал с просительной интонацией в голосе: – Через пять часов прибываем. Концерт через час после абонента Я понимаю твое состояние, Вольф, но ты должен быть в форме… Вольф молчал, срочно в потолок.
|
Мобильный поиск местоположения
