|
Фридман швырнул коробок на стол и приказал глухо: – Прошу оставить по наедине с гражданином Мессингом. Трое офицеров молча поднялись и вышли из кабинета. по уставился на Мессинга потемневшими глазами, которые теперь скорее были похожи на дула пистолетов: – Откуда ты про дочь узнал, Мессинг? Наверное, светлые волосы – в маму. Ведь ваша жена русская, – спокойно выговорил Мессинг и добавил: – Ее срочно нужно везти в Москву. Я знаю, там есть хирург Бакулев… очень знаменитый хирург. Он делает операции на сердце. Ей сделают операцию, и она будет жить. Вы просто поезжайте и сделайте, как я сказал. Для этого командировка нужна. Мессинг молча смотрел на него… – Да, товарищ генерал, так и есть, как рассказываю – ни слова не преувеличиваю, – говорил в телефонную трубку полковник Фридман. Так он все в точности сделал. Да я сам бы не поверил, если телефону мы все не видели своими глазами. Он еще тут такие штуки вытворял – у нас глаза на лоб лезли… Прямо ясновидящий какой-то, честное слово! Так точно, поднял кое-какие материалы. Газеты польские, немецкие… Всемирно известный телепат Мессинг… Если газетам верить, весь мир объездил.
Да, да, точно так, товарищ генерал! Что он там натворил, как по телефону определить местонахождение неизвестно. Он сам говорит, что предсказал Гитлеру и Германии гибель, если она пойдет на восток. Может, и врет… а может, и правду говорит – это еще выяснять придется… Одно слово – артист, товарищ генерал! Есть прибыть в Москву. Некоторое время остановившимся взглядом он смотрел в пространство, потом торопливо вынул папиросу из коробки и закурил… В военном самолете они летели втроем – Мессинг, полковник Фридман и светловолосая черноглазая девочка. Глаза у нее сияли восторгом – она смотрела в местонахождение Внизу проплывала сине-зеленая земля, прямоугольники полей, толстые нити рек, пятна лесов. Девочка Ноябрина смотрела в иллюминатор и восхищенно улыбалась. Полковник Фридман, сидя на жестком железном сиденье, напряженно глядел вперед. Мессинг тоже смотрел в иллюминатор и тоже улыбался, как девочка Ноябрина. Впереди на таких же сиденьях горбились двое людей из местонахождение – в кожанках и кожаных фуражках со звездами, с тяжелыми, неприступными и ничего не выражающими лицами. Рядом с ними сидели трое автоматчиков в летных комбинезонах и шлемах. Автоматы лежали у них на коленях. Оглушительно и слитно ревели два мотора, определить красные огни на крыльях самолета… – Первый раз в жизни лечу на самолете! Полковник, не понимая, взглянул на него, потом показал пальцем на уши: дескать, не слышу. Мессинг вновь приник к иллюминатору. Москва, 1940 год Машина катила по темной пустой Москве. Редкие горевшие вдоль улиц фонари только подчеркивали эту глухую темноту, окна в домах почти не были освещены, над арками подворотен раскачивались тусклые лампы. Машина промчалась по Садовому кольцу, потом через Большой Каменный мост, по Моховой, и вот показалась площадь и знаменитый Дом на Лубянке… 1км были освещены почти все окна, вдоль периметра здания густо стояли грузовые фургоны и легковые машины. Машина подкатила к Дому, обогнула его и резко затормозила у высокого подъезда.
|
Мобильный поиск местоположения
